Мораль помощи и взаимопомощи в дохристианский период Руси

Общинно-родовые формы помощи и защиты в рамках рода, семьи, поселения связаны с языческим родовым пространством, в качестве которого выступала, как мы уже знаем, община, вервь. Она стала той основой, которая позволила после приня​тия христианства на Руси появиться церковной общине — при​ходу. Общинно-родовая форма помощи для нас интересна в ас​пекте поддержки наименее защищенных членов общности, ка​ковыми являлись старики, женщины, дети. По сути, в период язычества была заложена традиция заботы о слабых и немощ​ных.

«Институт старцев» появляется не сразу. Община посте​пенно предопределила отношение к людям, не являющимися активными участниками трудовой и коллективной жизни. Воз​можно, эта та стадия развития общины, когда достаточно точ​но дифференцировались статусы родства, сложились представ​ления типа «этот свет» — «тот свет», «молодость — старость» и т. д. Причем по отношению к взрослому миру в одной социо-возрастной группе находились старики и дети. Надо сказать, что первоначально половозрастное деление не связывалось с со-циовозрастным. Отношение к старикам такое же, как и к детям. Архаичеекие народные представления о детях и стариках иден​тифицировали их как «чистых», не живущих половой жизнью, отсюда общность в одежде у тех и других, и одинаковое отноше​ние к ним. Так, инфатицид (узаконенное убийство ребенка) — довольно характерное явление на ранних этапах развития об​щественных отношений (известен как в западной, так и отече​ственной истории), существовал не только в отношении детей, но и стариков (ранние страницы славянской истории).

«Отправление на тот свет» дряхлых и больных стариков име​ло различные формы: зимой их вывозили на санях и, привязав к лубку, спускали в глубокий овраг; отвозили в мороз в поле или степь, где и бросали; опускали в пустую яму; сажали на печь в пустой хате; везли куда-нибудь и добивали в огородах довбней; увозили в дремучий лес и там оставляли под деревом; топили.

Однако когда происходит социовозрастное деление в общин​ной жизни и к представлению «старый — молодой» добавляет​ся «старший, мудрый, младший», «главный — неглавный», формируются ритуалы поминовения предков («Масленые деды», «Радоничные деды», «Троицкие деды»), то ритуал от​правления «на тот свет» сменяется культом «мудрой старости», уровень инфатицида «старцев» снижается (детский инфатицид сохраняется вплоть до XVIII в.).

Формы поддержки стариков были различны. Исследование этнологческого материала показало, что там, где по какой-либо причине на помощь не приходила семья, заботу о стариках бра​ла на себя община. Одним из вариантов поддержки стариков был специальный отвод им земель по решению общества, «ко​сячка», который давал возможность заготовки сена. В том же случае, когда старики окончательно «впадали в дряхлость», они призревались общиной. Старика определяли на постой к кому-нибудь на несколько суток, где тот получал ночлег и про​питание, затем он «менял» своих кормильцев. Такой вид помо​щи стал своеобразной общественной повинностью. Возможно, в древности формы поддержки были иными, но их видоизме​ненная архаическая форма сохранилась до конца XIX столетия.

До принятия христианства на Руси существовали и другие «закрытые» формы помощи, но все они связаны с «институтом старцев». К примеру, вариантом ухода на «тот свет» был добро​вольный уход из общины. Пожилые люди, которые не могли участвовать в трудовой деятельности, селились недалеко от об​щины, на погостах, строили себе кельи и жили за счет подая​ния. Подобная форма милости существовала, по данным иссле​дователей,- вплоть до XVI в., о чем мы находим свидетельства в новгородских писцовых книгах, хотя к этому времени «нище-питательство» осуществлялось церковью и приходом.

Как уже отмечалось, старики и дети относились к одной социовозрастной группе. Типология «старых» и «малых» в неко​торых случаях определялась по признаку «сиротства» (явле​ние, когда субъект оставался без попечения близких родствен​ников). В словаре В. Даля сиротство трактуется более широко, чем принято ныне. Сирота — это беспомощный, одинокий, бед​ный, бесприютный, а также субъект, не имеющий ни отца, ни матери. Понятие «сиротство» не идентифицировали только с институтом детства, оно имело иные, антропоморфные, смыс​лы и распространялось на другие виды проблем, такие, как хо​зяйство, деятельность, статус, социальная роль (что достаточ​но полно отражают народные пословицы и поговорки: «Сиро​тинушка наш дедушка, ни отца, ни матери!», «Без коня казак кругом сирота!», «За ремеслом ходить землю сиротить» и т. д.). Совпадение характеристик, определяющих положение «ста​рых и малых », тем не менее не дает основания говорить об адек​ватных формах помощи и поддержки, хотя близость здесь все же имеется. Видимо, самые ранние формы «института детско​го сиротства» связаны с формами домашнего рабства, которое вырастало из широчайшим образом распространенного обычая, по которому захваченные в плен взрослые мужчины умерщвля​лись, а женщины и дети адаптировались племенем победителей и входили в одну из его семей. Это являлось своеобразным ин​ститутом защиты и сохранения жизни ребенку.