"Медный всадник" А. С. Пушкина на английском (К проблеме перевода тропов)

В отличие от сравнения, метафора обладает семантической двуплановостью. Поэтическая речь Пушкина глубоко метафорична, ее ассоциативные связи сложно и, вероятно, невозможно передать адекватно. Тем более интересно посмотреть, как переводчики справились со знаменитым фрагментом:

О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял на дыбы?

Существительное "бездна" - двойная метафора. Как отмечают авторы "Поэтической фразеологии А. С. Пушкина" А. Д. Григорьева и Н. Н. Иванова, слово бездна имеет два значения, и оба учитываются А. Пушкиным: во-первых, "море", во-вторых, "пропасть". Как же смогли передать эту двойственность переводчики? У Д. М. Томаса и Ю. Кайдена это "пропасть" (precipice); у О. Элтона - "пустота" (void); у У. Арндта - "бездна" (chasm). Все варианты - слова иноязычного происхождения: precipice, void - латинизмы, а chasm - слово греческое; именно они, по мнению переводчиков, воплощают патетику пушкинского обращения.

Еще один пример. К утру Нева отступает, и первый луч солнца "...не нашел уже следов / Беды вчерашней; багряницей / Уже прикрыто было зло". Словарь Академии Российской дает следующие две дефиниции метафоре багряница: 1. ткань багряной окраски; 2. верхняя одежда владетельных особ2 .

Современные словари конкретизируют значение, определяя багряницу как "одежду багряного цвета (царей в древности как знак верховной власти)", отмечая данное слово пометой поэтическое, устаревшее3 .

Большинство переводчиков употребили слово purple, романтически рисуя картину солнечного утра. Таков и перевод У. Арндта:

The purple cloak of pity

Already covered recent harm

And all returned to former calm.

Но, чувствуя несоответствие, У. Арндт счел необходимым сделать сноску-разъяснение, высказывая предположение, что А. Пушкин хотел не просто "окрасить" рассветное утро, но уподобить милость природы монаршей милости. Нам, однако, хотелось бы напомнить, что в багряницу одели Иисуса Христа, ведомого на Голгофу... Метафорический образ А. Пушкина, следовательно, может пониматься и как начало крестного пути Евгения...

В случае с другой метафорой - "в Европу прорубить окно" - необходимо было также искать вариант перевода.

О. Элтон и Д. М. Томас передали его словосочетанием-окказионализмом to cut a window through to Europe. При этом оказался "изобретенным" О. Элтоном (Д. М. Томасом повторен) новый фразовый глагол to cut through.

У. Арндт использовал глагол с интенсивным компонентом значения - to break: break a window to the West. Этот глагол - среди множества его значений - имеет значение "проникать куда-либо с трудом, преодолевая сопротивление". Но ведь и русское прорубить тоже фиксирует действие, требующее усилий.

А вот перевод Ю. Кайдена to open the window to the West неудовлетворителен, так как в нем потеряна интенсивность и напряженность глагола прорубить.

Глубоко метафоричны и эпитеты А. Пушкина, многие из них точно, образно, лаконично переведены на английский язык. Так, найден полный эквивалент метафорическому эпитету железная ("уздой железной Россию поднял на дыбы") - iron, прилагательное, используемое и в английском языке не только в прямом ("сделанный из определенного металла"), но и в переносном ("сильный", "крепкий", "жестокий") значениях.

Выразительные эпитеты имеют место и в многочисленных пушкинских перифразах с их неизменно-оценочным характером. Вот перифразы, содержащие характеристику-оценку Петра Первого: кумир на бронзовом коне, мощный властелин судьбы, державец полумира, горделивый истукан. Так, перифраз-обращение О мощный властелин судьбы был адекватно переведен Д. М. Томасом: O mighty master of fate! Частичный эквивалент встречаем у У. Арндта: Oh, Destiny's great potentate - удачно найдено слово potentate - "властелин", но потеряна экспрессивность эпитета мощный - great - "великий, сильный". Трансформационный перевод встречается у Ч. Джонстона, О. Элтона и Ю. Кайдена. Так, Петр в интерпретации О. Элтона - "повелитель тьмы и властелин" (lord of doom and potentate), у Ч. Джонстона - "исполинский кумир" (O giant idol), у Ю. Кайдена - "царь силы и судьбы" (Tsar of might and destiny). В последних трех переводах имеет место и несвойственная пушкинскому перифразу ( шире - Пушкину-поэту) многословность.

А вот, к примеру, перифраз горделивый истукан. Прилагательное горделивый не имеет отрицательного смысла, скорее наоборот: "исполненный гордости, сознания своей важности, превосходства"4 . Однако соединенное с экспрессивом истукан словосочетание приобретает значение резко отрицательной оценки. Отметим к тому же, что слово истукан Пушкин смело взял из простонародного языка, ибо использовал второе значение, бранное - "бессердечный, тупой человек"5 .