Этикет

Бывая в квартирах других людей, не делают замеча­ний вслух, особенно в домах малознакомых людей. Так, один самоуверенный молодой человек сказал хозяевам, с которыми он обменивался квартирами, крити­чески огля­дев их обстановку: “Хотите такую мебель перевозить? Я бы из нее уст­роил хороший костер...” И хотя, может быть, обстановка в комнате была, действительно, непри­глядной и ветхой, имел ли право он го­ворить об этом вслух? Очевидно, что нет. Мало ли как каж­дый из нас может подумать о другом? Но это ведь не основание, чтобы свои соображения и домыслы делать достоянием других.

Иногда приходится испытывать чувство неловкости за тех, кто делает такие замечания, которые могут больно ранить чувство человека. “Как ужасно быть, наверное, одной”,— говорит кто-то, бу­дучи со своим спутником в гостях, и, наверняка найдутся те, у кого обидой дрогнет сердце и станет неуютно и неловко от этих слов. Но еще хуже, если замечание будет отнесено к вполне конкрет­ному лицу. На этом же основании нельзя привлекать внимание в гостях к человеку, который по каким-то соображениям не ест то или иное блюдо, выяснять его здоровье.

Тактичные люди никогда не поставят других в неловкое положение заведомо провокационным вопросом или намеком на что-то, о чем собеседнику неприятно слышать, вспоминать, говорить. К тому же они не за­метят и чужой непреднамеренной и случайной оговорки, а также нелов­кости. Ведь и такое бывает.

Всякое может случиться: лопнуть шов, оторваться пу­говица, спуститься петля на чулке и т. д., но делать заме­чания на этот счет совсем не обязательно. Если же все-таки мы решимся сказать об этом, то это нужно сделать незаметно для других.

Есть люди, которые, нисколько не смущаясь, могут высказать в присутствии других замечание человеку, не владеющему хорошими манерами. Но они же сами себя показывают отнюдь не с при­мерной стороны в отношении тех же самых хороших манер.

Тактичный человек не будет задавать вопросов, кото­рые имеют отношение к интимной стороне жизни другого и не станет без особой на то необходимости вмешиваться в его личную жизнь.

Он не будет кичиться своим служебным положением или материальным благополучием перед теми, кто менее обеспечен и занимает более низкое служебное положение, подчеркивать свое умст­венное или физиче­ское превосход­ство.

Некоторые люди истолковывают тактичность как все­прощение, безграничную снисходитель­ность, уме­ние спокойно и равнодушно проходить мимо нарушений норм социалистического обще­жития, как блажен­ную способ­ность не замечать вокруг себя ничего плохого, смотреть на него сквозь пальцы или розовые очки. Конечно, воспитанный человек простит другому его невольную оплош­ность, не дойдет до того, чтобы на гру­бость ответить грубостью. Но если он видит, что кто-то умышленно и вполне сознательно нарушает нормы социа­листического общежития, мешая окру­жающим, оскорбляя и унижая их, то по отношению к такому че­ловеку нельзя допускать никакой снисходительности. Тактичность по отношению к таким нарушениям об­щественного порядка не имеет ничего общего с хорошим тоном в нашем пони­мании. По сути, она прикры­вает трусость и мещанскую житейскую мудрость — “Моя хата с краю — я ничего не знаю”.

Еще встречаются превратные мнения, связанные с так­тичностью и критикой, тактичностью и правдиво­стью. Как же они взаимоувязываются?

Известно, что цель критики — устранение недостат­ков. Вот почему она должна быть принципи­альной и объективной, то есть учитывать все причины и обстоя­тельства, вызвавшие те или иные по­ступки. Но важно еще и то, в какой форме делается замечание, какие слова подбираются при этом, каким тоном и с каким вы­ражением лица высказываются претензии. И если оно облекается в грубую форму, человек ведь может ос­таться глухим к самой сути замечания, зато он очень хорошо воспри­мет форму его и на грубость может отве­тить грубостью. Сле­дует понимать, что в одном случае он примет замечание правильно, а в другом, когда, например, он чем-то рас­строен или уже сам понял свою ошибку и готов исправить ее, то же самое замечание может вызвать у него нежела­тельную ре­акцию.

Справедливое наказание предусматривает обязатель­ное уважение к человеческому достоинству. Вот по­чему замечания не делают в грубой форме, тем более с издев­кой или насмешкой. А после на­казания только бестактные люди напоминают человеку о его вине.

Именно тактичность о некоторых вещах вынуждает говорить иносказательно и чаще всего в при­сутствии детей, подростков. Иной раз она вынуждает поступиться и правдой, откровенным призна­нием. И разве пра­вильно поступает тот, кто через много лет разлуки, увидев своего школьного това­рища или сослуживца, со­седа или просто знакомого, восклицает или говорит с сожалением и жало­стью: “Миленькая моя, как же ты изменилась (или изме­нился)! Что же от тебя осталось?..” И забывает такой человек, что посмотрел-то он, в сущности, как в зеркало, на свое собственное отра­жение. Мы так хорошо замечаем, как изменяются люди другие, и не замечаем, как меняемся мы. А ведь время неумолимо. И в жизни каждого человека наступит момент, когда старость постучится и в его дверь. А старость не скупится на болезни, седину, морщины...